Московская жилищная газета

Путеводитель по Москве

Опубликовано на сайте: 22 апреля 2004 г. 23:23
Публикация в газете: №16 (483) от 22 апреля 2004 г.

«…Из топи блат»

«…Из топи блат»

Левый берег Москвы-реки. С запада – Курьяново, чуть севернее – Люблино, через мост на юг – Братеево. Вода, парки, места живописнейшие! Но еще пять-шесть лет назад новый адрес, куда переезжали москвичи, вызывал лишь сочувственные реплики: «Марьино? Да вы знаете, что там было раньше?..» Сказать «болото» – это еще ничего не сказать. Зловоние, исходившее из этих мест, ясно говорило о его происхождении. Поля аэрации…

Теперь все это в прошлом. Сегодня о Марьине (Юго-Восточный округ) говорят как об одном из привлекательнейших и в экологическом отношении самых чистых мест города. Здесь живет около 200 тыс. москвичей. А рождался новый район буквально у нас на глазах. Центр перебирается на окраины Чем сегодня хорошо Марьино? Удобное сообщение (в 1996 году были открыты станции метро «Братиславская» и «Марьино», так что до центра города жители добираются за 20 минут), насыщенная транспортная сеть, прекрасная экология, развитая инфраструктура, и, наконец, оригинальная архитектура (чего стоят эффектные «круглые» дома!) – все это делает бывшие «выселки» привлекательным адресом столичных новостроек. Как тут не вспомнить прогнозы, которые давали социологи и архитекторы: по мере расширения столицы очаги культурной и социальной жизни из центра будут перемещаться в новые районы. На смену исторической центростремительности Москвы придет новый полицентрический город. Возьмем то же Марьино. Еще три-четыре года назад на вопрос: «Какие здесь достопримечательности?», называли разве что близость Москвы-реки. Теперь здесь крупнейшие кинотеатры, клубы, рестораны, магазины. Более двух десятков школ, крытый стадион, пользующийся большой популярностью, ледовый дворец. А покататься на роликах в открытом скейт-парке рядом со станцией метро «Марьино» съезжается молодежь даже из далеких районов города. Недавно здесь открылся один из самых крупных торговых центов в Европе. В конце-концов, здесь просто приятно побывать. Фонтаны, цветы на газонах. И весьма оживленные вечерние улицы. Такое и в центре теперь не всегда увидишь. Как лечили марьинскую землю Но, чтобы район стал таким, Москва провела крупнейшую в своей истории экологическую акцию: реабилитировала здешние земли, вернула им былую чистоту и плодородие. Относящуюся к Марьину территорию к югу от улицы Верхние поля (само ее название восходит к бывшей «профессии» района) начали осваивать еще в 1994 году. И название ей дали несколько иное – «Марьинский парк». Оздоровить территорию можно было одним лишь способом – удалить загрязненный грунт, срыть его до самого основания, заменить новым. Чтобы дать представление о масштабе проведенных работ, приведем такую цифру: для подготовки участков для строительства необходимо было вывезти и переработать свыше 15 млн. куб. м осадков. Вот сколько их накопилось более чем за век. Что представляла собою земля? Топь! Влага грунта составляла 90 процентов. Не отжав ее, не вывезешь землю. Неожиданно столкнулись с протестом «зеленых», поддержанных, кстати, некоторыми российскими академиками: не трогайте эту территорию – здесь живут птицы, занесенные в Красную книгу. Резонный довод, если бы одновременно не стоял вопрос о благополучии людей. Впрочем, позже было доказано, что и птицы долго находиться в этих местах не могут. Работал в Марьине МГП «Мосводоканал». Для Марьина специально купили фильтр-прессы, которые могли обезвоживать осадок до необходимой степени. Но это решало только часть проблемы. Необходима была технология, позволяющая убрать осадок с иловых площадок. Ведь болотистая жижа расползалась под ножом бульдозера, не удерживалась в ковше экскаватора. Она находилась в своего рода земляных резервуарах, где работа машин была практически исключена. Решение нашли: выдавить жидкую массу с помощью песка. Один грунт должен был заместить другой. Болото предстояло превратить в песчаную насыпь. От прежних иловых осадков не должно было остаться и следа. Песок завозили баржами с Волги и Оки, а затем с помощью автотранспорта ссыпали в так называемые иловые «карты», вытесняя из них жидкий осадок. Требовалось огромное количество песка – вдвое больше, чем убираемого осадка, около 30 млн. кубов! (Кстати, новый грунт в Марьине подсыпают ежегодно.) Часть свободной влаги просачивалась в песок, ил сгущался, его можно было транспортировать. Выдавленный осадок перерабатывался и закачивался в цеха механического обезвоживания, где стояли фильтр-прессы. Экологическая задача была решена. В самом деле, можно ли что-то придумать чище и здоровее песка? Конечно, из этого не следует, что Марьино возведено на столь ненадежном основании. Поверх песка был насыпан растительный грунт. Пять лет назад здесь был открыт Братиславский парк. Район, таким образом, становился не только чистым, но и зеленым. Как нигде, здесь много водоемов – прудов внутри застройки, которые придают району особую привлекательность. Есть планы разбить вдоль существующей ЛЭП парк. Кислород нынче в цене! А куда же делся обезвоженный осадок? Его укладывали в специальные гидротехнические сооружения, расположенные в парковой зоне – в том же Марьине. Для защиты грунтовых и поверхностных вод от повторного загрязнения они были обнесены со всех сторон противофильтрационным экраном. Днище сооружения перекрыто специальными матами на основе специальных «непроницаемых» глин. Таким образом, проникновение в почву вредных веществ совершенно исключалось. Спросите: а почему складирование (по научному – депонирование), почему не сжигание? Да, такой способ есть, но для московского региона он не приемлем. Во-первых, при сжигании осадков образуются вредные диоксины, извлечение коих из дымовых газов весьма трудоемкий и дорогостоящий процесс. Во-вторых, для сжигания требуется большое количество кислорода, а в Москве он и так уже на пределе. Что же касается обезвоженного осадка, то и он в хозяйстве пригодится – его можно будет использовать для производства компоста. Поможет озеленять Москву.

Другие статьи на тему: Путеводитель по Москве

  • Петровский: предчувствие сирени
    Это, пожалуй, один из самых красивых переулков города, и, что удивительно, почти не тронут. В нем хватает цвета: палевое здание мастерских, оливковый особняк Терентьева, серо-голубой дом Бахрушина... И доминантой – рыже-красный, словно пылающий бутафорской осенней листвой, театр. Цвет этот отдается вдали, в перспективе, стеной Высоко-Петровского монастыря, и перекличка эта последним мазком завершает картину.
  • Богословский: храм и лицедеи
    На протяжении недолгой нашей прогулки мы в полной мере успели испытать нрав переменчивой московской весны. Все начиналось с солнца, и торжествующе сиял в почти голубом небе крест Храма Иоанна Богослова. Но вдруг подуло и замело. И от порывов согнулись сухие и темные ветви, заплясал снег, и Богословский переулок, отброшенный назад вздорной и властной рукой, вновь погрузился в зиму. Минут на сорок.
  • Тишинка и все былое
    На карте нарисован треугольник зеленого цвета, но это, скорее, память о былом. Сейчас Тишинскую площадь особо зеленой не назовешь. Так – небольшой пятачок растительности посреди городской суеты.
  • Спиридоньевский: сакура за розовыми шторами
    На календаре – уже цветет сакура, в душе проклевываются робкие одуванчики, мужчины, отстояв очереди за «тюльпанами оптом», переключились мыслями на предстоящую рыбалку. Мы же, пока еще не стаял на улице снег, продолжаем начатое – разматываем клубок бронных переулков. Сегодня на повестке дня – Спиридоньевский.
  • Большой Палашевский: загадка геометрии
    «Мягкая зима, тихий центр...», – бормочем, глядя на простирающиеся внизу заснеженные переулки. Скоро совсем растает, а пока вот так – бело и тихо. Мы, как и две недели назад, стоим на возвышении, что занимала Церковь Рождества Христова в Палашах, после замененная на карте города музыкальной школой. Белой лентой разворачивается под нами Большой Палашевский переулок, и белизну его подчеркивает и оттеняет внезапно розовая школьная стена.